Я уже размышлял на тему упадка искусства на страницах своего журнала ТОК в статье «Искусство и демократия», где пытался дать ответ на вопрос, почему искусство сегодня стало настолько НЕискусством. Но я никогда не скажу, что оно умерло!Скажи, откуда ты приходишь, Красота?
Твой взор — лазурь небес иль порожденье ада?
Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста,
Равно ты радости и козни сеять рада.
Шарль Бодлер

Смерть искусству пророчили всегда: когда оно отделилось от церкви и стало светским, когда вслед за формой, оно начало терять смысл, сегодня его тоже объявляют мертвым. Футуристы говорили, что искусство умерло, сюрреалисты его расстреливали и вешали, но так до сих пор и не убили. Все эти заявления объединяет одно: эгоцентричность человеческой натуры и страх перед концом. Каждому хочется загнать гвоздь в гроб искусству, или наоборот возродить что-то из пепла. И каждый во все времена боится, что его век будет последним, и после него ничего не останется. (Эту косность мышления человечества получило давно, и уже не избавится от нее никогда. Единственный способ быть охотником — лир. отступление)

Искусство это одна из граней понимания мира, равно как и вера, и наука. Человек сам выбирает, как ему познавать окружающий его мир. Это сугубо личный выбор отдельно взятого человека со всеми последствиями, которые отсюда вытекают. Для себя «искусство» я определил как творческий процесс, имеющий в своем корне идею, где понятие «идеи» является ключевым понятием в искусстве. (Об этом подробнее можно тоже почитать в журнале ТОК)

Ван Гог продал первую картину менее чем, за год до смерти, и то она была пущена на мешки под картошку. Достоевский скрывался от долгов по всей Европе, не зная, что буквально через 50 лет, его книги станут бестселлерами не только в России. Их и многих других объединяет одно: они делали это, потому что им надо было это делать. Это их путь познания окружающего мира. Наличие зрителя (слушателя) совершенно не связано с искусством и его развитием. Искусство связано с созданием объектов искусства, это тоже своеобразный процесс производства, а точнее преобразования мира.

Доступность технологий и развитие коммуникаций породило массу композиторов, которые таковыми не являются. Для таких людей я лично нашел слово, хорошо их характеризующее produser (англ. «производить»). Они не пишут музыку (и другие предметы искусства) они их производят, так же конвейерно, как и машины на заводах. Но современные технологии дали композиторам (тем не многим, которые именно пишут музыку) практический полный контроль над звуком, не говоря уже о композиции в целом.

Этот контроль мы получили всего лишь 50 лет назад, с развитием отрасли радио- и микроэлектроники. Сейчас, нажимая на клавиши, дергая за струны, щелкая тумблерами, мы напоминаем «прочеловека», который только взял палку в руки. Мы еще не понимаем, что мы имеем, и что мы можем создать при помощи этого, но мы уже на пороге «неолитической революции» в искусстве. И каждый новый созданный современный «шедевр», который нам кажется еще одним гвоздем в гроб искусства, станет кирпичом для нового искусства. Не у Баха первого появилась мысль о полифонии, но именно он развил эту идею. Не Анди Уорхол придумал поп-арт, но именно он превратил его в явление.

И не надо становиться легендой… Рембрант и другие мастера стали легендой с развитием музейного дела, с увеличением доступности оных потребителю. Бетховен и другие композиторы стали легендой благодаря буржуазии, которая способствовала развитию сферы отдыха и развлечения. Бах при жизни был менее известен, чем его многие одаренные дети, но он именно он стал легендой.

Сегодня существуют сотни и тысячи определений искусства и теорий, который из них вытекают. Кто-то попытался расширить границы искусства. Включив в него практически весь материальный мир вокруг нас, кто-то наоборот сузил его так, что уже сам не может развернуться в этом пространстве. Но так ни один не понял его. Искусство не надо понимать, оно лишено такого свойства. Может оно и существует до сих, потому что мы его не понимаем…

P. S. Белорусское искусство

Во второй главе я хочу поговорить отдельно о современном искусстве Беларуси и его наличии вообще. Есть ли действительно высокое искусство в Беларуси, и были ли творцы достойные внимания?

Беларусь, за малым исключением, была подвержена влиянию, как с Запада, так и с Востока. И часто являлась буферной зоной между Западом и Востоком. Войны, восстания, смены власти, религии, законов и другие волнения выработали у белоруса инстинкт, который мы сегодня называем «толерантность». Что на самом деле означает: «мне все равно, что происходит за стенами моего дома». Подобным качеством обладает западный «средний класс», только первооснова инстинкта разная.

Сегодня нет белорусского искусства, равно как и нет белорусского народа. Сегодня «белорус» это только географическое понятие, никак не связанное с понятием «народ». Отсутствие достойной культуры прошлого, которая могла бы дать толчок новому развитию народа, приводит к отсутствию современного искусства. Современный белорусский творец не создает, он копирует…

Если посмотреть на современную ситуацию под другим углом, то можно заметить некоторое сходство с Америкой 18–19 веков. Сейчас мы «неонарод» без общего прошлого, без единого настоящего, но с одним будущим. И забыв, где-то отказавшись полностью, мы можем создать свой «неонарод» со своей культурой…